Mavka_Elza
Глава 23
- Взгляни на это, - Уинтерс протянул ему сложенный вчетверо лист бумаги.
Крис не спешил. В этот момент он снова почувствовал себя никчемным, пустым существом, бессильным против этого белого листочка, лежащего перед ним. Он взял его и быстро пробежал по нему глазами.
- Почему я должен выполнить все это?
- Потому что она сейчас находится в аэропорту. И если ты дашь правильный ответ, то она будет в Эдинбурге уже через пару часов.
Крис замер, на время забыв даже дышать. Ему не нужно было объяснять, кто такая она
- Как я могу быть уверен? – он сжал ручку, которую держал в руках, до хруста, едва не сломав.
Уинтерс хмыкнул.
- Ты серьезно думаешь, что мистер Нортон стал бы рисковать в таком деле? Что ж, он, в общем-то, предполагал нечто подобное… ты можешь поговорить с ней.
Они вышли в коридор, и Уинтерс достал из кармана телефон, сосредоточенно выбирая из списка номер. Нажал на кнопку вызова, послушал гудки и передал трубку Крису.
- Алло? – на том конце раздался до боли знакомый, нежный девичий голос. – Алло?
- Кори? – в первый раз получилось хрипло, и он откашлялся. – Кори, это ты?
- Да… я. Кристофер?
- Да. Кори, где ты?
- Я в зале ожидания сейчас. Уинтерс сказал, что меня отпустят, если ты… выполнишь их условия. Это правда?
- Да, да… Кори… я до сих пор не верю… - он уперся рукой в стену, глядя в пол.
Дышать было тяжело. Мысли разбегались, во рту пересохло, и Крис не знал, что говорить – он слышал ее голос впервые за почти пять лет.
- Я тоже…
- Как ты?
- Нормально. Ты приедешь?
Уинтерс выбрал именно этот момент, чтобы выхватить у него телефон.
- Все, достаточно. Теперь ты веришь? На случай, если все еще сомневаешься: если ты согласен, Кэролайн едет домой. Через два с половиной часа она будет в доме твоих родителей. Ты сможешь созвониться с ними и узнать, вернулась она или нет.
Крис бездумно кивал, хотя слышал парня, словно сквозь вату. Все это больше напоминало дурной сон. Он не имел права отказаться от этой сделки – потому что это же Кэролайн, его сестра… он не думал о том, какие последствия ждут его самого, самым важным была она.
Только потом он вспомнил.
- А Джон? Что с ним?
Уинтерс безразлично пожал плечами.
- Это не должно тебя беспокоить. Выбирай: или твоя сестра, или Филдинг.
- Кори…
- Тогда больше не спрашивай о нем.
Крис нахмурился, закусил губу.
- И все-таки… Нортон уже получил огромную сумму за меня…
- Боишься, что твой ебарь не раскошелится? – Уинтерс посмотрел на него насмешливо.
- Не в этом дело… он заплатит, я знаю. Зачем Нортону…
- Марлоу, ты забываешься. Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои тупые вопросы. Ты отсидишь сейчас пару лекций, и мы звоним твоей семье. Я прослежу за тобой.
И с этими словами он снова вошел в аудиторию. Крису ничего не оставалось, как последовать за ним.

Две лекции он сидел как на иголках, искусал губы в кровь. Мысли о Кэролайн перемежались с беспокойством за Джона и собственную судьбу; то, что требовал от него Нортон, было… он не хотел об этом думать. Только не сейчас.
Через два с половиной часа Крис принял звонок от родителей. Мать плакала в трубку, ее слов было не понять за рыданиями и тяжелыми всхлипами. Крис попросил передать телефон отцу.
- Кори вернулась? – спросил он, не утруждая себя приветствием.
- Д-да, - его голос звучал потрясенно, надтреснуто.
Кристофер сбросил вызов. Больше он ничего слышать не хотел.
- Пойдем, - кивнул он Уинтерсу.
Они вышли из корпуса через вход в библиотеку – у главного его ждал Крейг. Проходя мимо одной из скамей в коридоре, Уинтерс небрежно посоветовал:
- Оставь сумку и все личные вещи здесь.
Крис повиновался. После звонка родителей он чувствовал себя опустошенным и уже не мог волноваться ни о чем. В голове крутилась мысль, что он не выдержит это испытание и сойдет, наконец, с ума. Ему хотелось этого. Чтобы больше никогда не думать, не действовать, не чувствовать себя игрушкой в чужих руках…
У выхода их ожидал черный BMW, и Уинтерс с видом подобострастного швейцара открыл перед ним дверь. Кристофер уже не реагировал на этот демонстративный жест. Ему стало все равно: он забрался внутрь и сел, опустив плечи. Все было бесполезно… зачем Нортон позволил ему почувствовать это – свободу, любовь, почти счастье? Только для того, чтобы отобрать потом? Он не понимал этого человека, но знал, что Джона в его жизни больше не будет… эта мысль резала по живому.
Автомобиль плавно тронулся и вывез их с территории университета. За окном мелькали знакомые дома и улицы, но Кристофер не смотрел туда. Он так устал… Уинтерс доставил его в высотный дом в нижнем Ист-Сайде, Крис знал этот район, он несколько раз бывал здесь с Блэр. Его проводили в квартиру на одиннадцатом этаже и оставили одного ждать хозяина.
Бежать было некуда. Ощущение собственной беспомощности зашкаливало, от той отрешенности, которая навалилась на него в машине, не осталось и следа. Ему еще предстояло самое сложное.
До позднего вечера он слонялся по квартире. Есть не хотелось; попытка занять себя просмотром телевизора провалилась, книги его не увлекали. Он постоял с час у панорамного окна, глядя вниз, в голову настойчиво лезли мысли о Джоне. Он не понимал, как такое могло случиться. Ему не было жаль себя – он давно смирился со своей ролью, давно увяз в этой грязи. Он забыл о самоуважении, принципах, гордости… все это начало воскресать в нем только с появлением в его жизни Джона Филдинга. Но… почему Джон? Если бы только тогда, давно, он дал понять ему, что не заинтересован… все могло сложиться иначе. Их судьбы не сплелись бы так тесно, им не пришлось бы отрываться друг от друга с кровью… а теперь придется. Уголки его губ изогнулись в горестной улыбке. Он виноват, так виноват перед Джоном…
Когда в квартире появился Нортон, Крис отыграл свою роль как по нотам. Он встретил его с улыбкой, бросившись навстречу мужчине, целуя его со всей страстью, на которую был способен. Эдвард тоже улыбался, глядя на него с превосходством господина. Он знал, что все будет так… с самого начала знал. Криса передернуло от осознания этого, но он уже не контролировал себя: ему хотелось поскорее закончить начатое. Он стянул с плеч Нортона серый пиджак, отбрасывая его в сторону, взялся за галстук, позволяя чужому языку проникнуть в глубину своего рта. Запах его одеколона наполнял нос – терпкий, резкий, такой знакомый. Нортон тоже не терял времени, раздевая Криса и одновременно подталкивая его к кожаному дивану у стены.
Они повалились на него, не переставая целоваться. Крис уже начал возбуждаться – ему хватило ощущения тяжелого тела, навалившегося сверху. Нортон понимающе хмыкнул, почувствовав это, и потянулся к ремню его брюк.
- Ты совсем не изменился, - это были его первые слова с того момента, как он вошел в квартиру. – Все так же прекрасен.
Он разглядывал тело Криса, оглаживал его руками, вспоминая полузабытые линии. Светлая, золотистая кожа. Перекатывающиеся под ней мышцы – Крис не был накачан, но рельеф его тела был идеальным: широкие плечи, узкая талия и бедра, длинные, стройные ноги… это так возбуждало. Нортон предпочитал именно таких парней в постели: чтобы было ясно, что владеешь мужчиной. Подчиняешь его.
- Давай.
Эдвард откинулся назад, расстегнул ширинку и стянул брюки и трусы вниз, предлагая Крису заняться делом. Тот усмехнулся – Нортон любил минет. Он подполз ближе. Руки мужчины, горячие, требовательные, легли ему на голову, притягивая к налившемуся члену.
- Да… - он выдохнул, запрокидывая голову от удовольствия на подлокотник и побрасывая бедра вверх.
Крис позволил трахать себя в рот именно так, как это больше всего нравилось Нортону: глубоко, резко, больно оттягивая за волосы. Крису почти ничего не нужно было делать – он только крепче сжимал губы, скользя по горячему стволу, и постанывал, создавая видимость получаемого наслаждения.
- Ляг, - Эдвард, наконец, выпустил волосы и подтолкнул назад, тут же накрывая его тело своим. – Сделай это сам, малыш…
Кристофер слишком хорошо знал обо всем, что любит в постели Нортон. Он раздвинул ноги, позволяя ему устроиться между ними, и направил его член в себя – помог войти, вздыхая и морщась от болезненного вторжения. Член Нортона, хоть и смазанный слюной, был хорошего размера. Крис задышал часто и неглубоко, привыкая к ощущениям. Хотя только вчера он с Джоном… Джон… нет, только не сейчас…
Крис закрыл глаза, не позволяя себе отвлекаться. Ведь это всегда было так легко – притворяться, получать удовольствие от секса независимо от того, кто его трахает…
Нортон двигался в нем, возвращая чуть унявшееся возбуждение. Крис закрыл глаза, обнял любовника и позволил себе забыть обо всем, вздыхая и вскрикивая от особенно сильных толчков твердой плоти в нем. Он кончил, простонав на ухо мужчине, и замер под ним, стремясь продлить краткие, но такие сладкие мгновения оргазма.
- Мой мальчик… - Нортон выдохнул это едва слышно, содрогаясь вслед за ним и опускаясь на полное истомы тело Кристофера.
Несколько долгих минут прошли в тишине. Кристофер медленно приходил в себя, прислушиваясь к звенящей пустоте внутри. Вот и все. Он все еще обнимал Эдварда за плечи, чуть сжимал его бока бедрами. Все еще чувствовал в себе его член, уже опадающий, и влажность его спермы. Нортон приподнялся, заглядывая в глаза:
- Ты прелесть, Кристофер. Я так скучал по тебе…
Он снова поцеловал его, на этот раз мягче, нежнее.
- Да… я тоже.

Джон откинулся на спинку кресла, глядя на начальника службы безопасности. Они расположились в кабинете генерального директора. На абсолютно пустом столе, если не считать трех фотографий в рамках, лежал распечатанный лист бумаги.
- Я советую тебе оставить это, - наконец, высказался Райт, не сводя с Филдинга прямого, требовательного взгляда. – Слишком большой риск.
То, что Райт видел сейчас перед собой, ему совершенно не нравилось: Филдинг изменился. Его глаза горели лихорадочным огнем, под глазами залегли темные тени, придавая ему сходство с вампиром, учитывая его бледность. Он осунулся, но все это было объяснимо: Марлоу трое суток как исчез, а вместо него появилась эта бумага. Условия передачи заложника.
Джон помолчал. Он в очередной раз пробежался взглядом по бумаге, понимая, что ничего изменить сейчас не может. Его охрана провела огромную работу, но Криса так и не нашли. Камеры с территории университета дали картинку машины, увезшей парня в неизвестном направлении, но на этом все, след оборвался. Автомобиль нашли, однако это ничего не дало: он был угнан. Телефон и вещи Криса остались в корпусе Колумбии…
- Нужно учесть вариант, что это было вовсе не похищение.
- Нет.
Это было первое слово Джона за весь разговор.
- Откуда ты…
- Нет, Оливер, даже не начинай.
Такого быть не могло. Кристофер, мальчик, как же так… Джон винил в произошедшем себя – он был недостаточно бдителен, его охрана...
- Но ты же не собираешься выполнять эти условия? – в голосе Райта слышалось явное недовольство, он, должно быть, предвидел необдуманные действия своего начальника.
- Собираюсь.
Они потребовали акции. Акции его компании – не передать, конечно, а выкупить. Выкупить практически за бесценок, а взамен вернуть Кристофера целым и невредимым в конце этой недели. В день подписания договора о продаже акций…
Райт смотрел на него неверяще.
- Неужели мальчишка стоит твоей компании, Джон? Я не узнаю тебя. Ты ставишь под удар себя, свою семью, дело своей жизни… я не говорю уже о тысячах работающих на тебя людей – и все ради этой шлюхи?
Джон резко поднялся, обходя стол и направляясь к бару.
- Я не жду, что ты поймешь меня, Оливер, - он плеснул в стакан коньяк и тут же залпом выпил – ему срочно нужно было восстановить утраченное душевное равновесие.
Он волновался о Крисе. Старался не выдумывать ужасов, но его мозг не давал покоя, не позволял уснуть, заниматься делами, заставлял думать только об одном – как вернуть любовника. Его физическое состояние оставляло желать лучшего, но гораздо худшим было душевное – его словно сотрясало изнутри, выворачивало наизнанку от тревоги. Он хотел вернуть Кристофера обратно. И ему уже было неважно, что отдать за это.


Глава 24.
Кристофер до самого дня возвращения сомневался в том, что Филдинг выполнит условия Нортона. Что это были за условия, он не знал, но беспокоился все равно. Джон заплатит, если это деньги, но если нет…
Он верил Джону. Вопрос был в том, чем тот готов был пожертвовать ради любовника.
Все это время Нортон приходил к нему каждый вечер. На ночь он остался только один раз – самый первый, но потом потерял интерес, кажется. Они почти не разговаривали, и Крис по опыту знал, что Нортона бесполезно о чем-то расспрашивать.
- Присядь, - Эдвард заговорил с ним только последний вечер, чтобы проинструктировать. – Нам нужно поговорить о том, как пройдет твое возвращение.
Кристофер без возражений сел на высокий стульчик за стойкой бара, заменявшей в этой квартире обеденный стол. Привычка покорно исполнять приказы уже въелась в подсознание.
- Завтра днем за тобой заедет машина, - от первоначального похотливого вида в Нортоне ничего не осталось – он снова был собой, собранным, строгим, холодным. – Пока Филдинг будет подписывать документы, ты должен быть на виду. Никаких лишних телодвижений, Кристофер, ты понял?
Тот кивнул – ему ничего другого не оставалось.
- Чтобы ты понимал всю серьезность своего положения, поясню: ты будешь находиться под прицелом. Один лишний шаг – и ты мертв.
Слова падали на истерзанный мозг тяжелыми камнями. Последняя фраза была произнесена настолько легко и равнодушно, что Крис сначала решил, что ослышался, и вскинул на Нортона неверящие глаза.
- Зачем? Я и так…
- Дело не в тебе, Кристофер, - Нортон снисходительно улыбнулся и поднялся. – Я знаю, что ты не станешь противодействовать мне. Но Филдинг… он меня смущает.
Эдвард обошел стойку и приблизился к парню, приподнял указательным пальцем его подбородок.
- Было приятно снова встретиться, малыш, - он невесомо прикоснулся к его губам, отстранился и вышел, закрыв за собой дверь на ключ.
Это было странно. Нортон мог не бояться, что Крис сбежит – он не смог бы при всем желании. Кэролайн… Беспомощность снова навалилась на него вместе с другим чувством – брезгливости к самому себе. Он сидел за стойкой, представляя, как завтра встретится с Джоном, что ему скажет, как будет себя вести – после почти недели, которую провел в чужих объятиях. Он уже давно не относился к своему телу, как к чему-то ценному, привык отдавать его по первому требованию, но за последние месяцы в его душе появилось нечто новое – почти физическое ощущение принадлежности другому человеку. Не то, которое он знал раньше, когда покупали его тело, а то, когда добровольно отдаешь сердце. Это было труднее, болезненнее, острее.
Если Джон узнает, а он узнает наверняка, все будет кончено. Но Крис не собирался терять ни мгновения из того времени, что у него осталось.

В субботу ровно в час дня его высадили у небольшого ресторанчика в парке Бушвика Инлета на берегу Ист Ривер, в Уильямсберге. Этот район он знал плохо, совершенно не ориентировался и бродил по тропинкам около двух часов подряд, стараясь не отходить от того места, где ему велено было находиться. За это время он передумал всякое: что сделка не состоится, что Джон откажется от него, что раздастся выстрел, который оборвет его жизнь… от этой мысли становилось совсем плохо и хотелось выпить, чтобы хоть как-то облегчить нервное напряжение.
У ресторана стояла знакомая Крису охрана – Лоренс и еще один телохранитель. Они наблюдали за ним, но подходить и заговаривать не спешили, видимо, тоже были предупреждены о грозившей парню опасности. Кристофер под этими взглядами совсем сник.
Наконец, когда он порядочно отошел и повернул обратно, стеклянные двери ресторана открылись. На улицу вышли трое: Джон, которого Крис узнал издалека сразу – по позе, наклону головы, и еще двое мужчин, ему не знакомых. Лоренс что-то сказал боссу и кивнул в сторону Кристофера, прибавившего шаг. Джон посмотрел на него.
Крис подошел совсем близко, чувствуя, что задыхается. Они не успели обмолвиться ни словом, один из сопровождавших Филдинга мужчин взял его под локоть и повел на выход из парка, туда, где стоял Роллс-Ройс и машина сопровождения. За время, что шли, не было произнесено ни слова. Крис только пару раз обернулся на Джона, ловя на себе внимательный, изучающий взгляд. Тот словно искал на нем видимые повреждения… но их не было. Видимых не было.
Уже внутри Крис без лишних слов бросился в объятия Джона – и замер, боясь пошевелиться. Джон гладил его по волосам, что-то нашептывая на ухо – тихое, ласковое, ободряющее. Это было невыносимо.
Водитель и охранник, сидевшие впереди, молчали, пока Крис яростно всхлипывал на заднем сиденье.

Они вернулись в квартиру на Мэдисон в сумерках. Кристофер ни на шаг не отходил от Джона, держа его за руку. Миссис Флетчер увела Ноэля в свою квартиру, чтобы тот не мешал хозяевам, и Джон отправил Криса в душ. Он сначала не хотел идти, но после несколько раз произнесенного: «Я никуда не уйду», - смирился. Потом они оба сидели на широкой постели, молчали. Крис больше не плакал, только всхлипывал время от времени, прижав колени к груди, но взгляд поднять не решался.
- Я принесу тебе выпить, - решил Джон, поднимаясь.
Крис проводил его глазами. Филдинг вообще не позволял ему пить весь последний год, только изредка мог разрешить бокал вина – и то исключительно в своем присутствии. А на этот раз он принес бутылку виски и два бокала, разлив янтарную жидкость.
- Пей.
Звучало это как приказ. Крис глотнул. Ему не нравился слишком резкий вкус, но для того, чтобы чуть-чуть расслабиться, это было то, что нужно. Он успел сделать еще пару глотков и почувствовать теплую легкость, поднимающуюся от живота к голове, когда Джон спросил:
- Они тебя не трогали?
Этого вопроса он больше всего боялся. Ответить было легко – но язык не поворачивался.
- Ответь, Кристофер.
- Я… это… да, было.
Крис отставил бокал на прикроватную тумбочку, задержав взгляд на включенной лампе. В ней переливались и плавали голубые сгустки чего-то склизкого, вызывая тошноту своим видом.
- Били? Или насиловали?
- Нет, нет… второе…
- Понятно… - Джон залпом допил свой виски и налил еще. Но продолжать разговор, видимо, не собирался.
Крис бросил на него взгляд, пытаясь определить, о чем тот думает. Филдинг сидел боком к нему. Он снял пиджак и ослабил узел галстука, закатал рукава рубашки до локтей. Ноги его были расставлены, руками он тяжело оперся о колени и невидяще смотрел в стену.
- Ты теперь… бросишь меня? – еле слышный шепот разорвал тишину, заставив задумавшегося Джона вздрогнуть.
- Я… нет, Крис, даже не думай, - он поднялся, заставив Кристофера посмотреть на него снизу вверх. – Ты не виноват. Но мне… нужно время. Отдыхай пока, я заеду завтра.
Крис успел кивнуть, но Джон уже не смотрел на него. Дверь за ним с легким щелчком захлопнулась. Назавтра он не вернулся.

- Мистер Филдинг? Мистер Томпсон просит о личной встрече, говорит, это срочно.
Джон взглянул на помощника и кивнул. Что могло понадобиться председателю совета директоров в пять вечера?
Его не оставляло ощущение, что спокойствие последних трех дней – всего лишь затишье. Интуиция подсказывала, что с возвращением Кристофера проблемы вовсе не закончатся, но он списывал странное тревожное состояние на нервное перенапряжение. Несмотря на то, что Крис вернулся живым и здоровым, последние дни они не виделись. Джон предполагал, что похищение не пройдет бесследно для его любовника – слишком соблазнительным тот был для того, чтобы оставить его без внимания – но он все равно не мог заставить себя забыть. Не мог просто прийти и снова лечь с ним в постель, как раньше…
Они пару раз созванивались за это время, и в голосе парня явно слышались тоскливые нотки, он едва не умолял Джона вернуться. Это заставляло его чувствовать себя виноватым – ведь Крис не по своей воле был там, не напрашивался на насилие, но пересилить себя было трудно, почти невозможно.
В компании дела шли по-прежнему. Продажа акций не может не сказаться на его репутации и статусе, но, пока об этом мало кому известно, он собирался выкупить у Джека его долю. Осталось только договориться с братом.
Нил Томпсон, неисполнительный председатель совета, вошел в кабинет быстрым шагом. Уже по его походке Джон мог сказать – случилось нечто из ряда вон выходящее, потому что Томпсон обычно был нетороплив, даже медлителен. Некоторая грузность фигуры не давала ему свободы движений, поэтому он редко спешил. Со стороны это казалось комичным.
Джон поднялся из-за стола, пожал руку председателю, пригласив присесть.
- Благодарю, - Томпсон отдышался, вытерев белым платочком из нагрудного кармана пиджака блестящий лоб.
Его глаза бегали по кабинету, ни на чем не останавливаясь.
- Что происходит, Нил?
Джон был знаком с Нилом уже много лет. Томпсон стоял у самых истоков той компании, которой «Хатауэй» стала сейчас, вместе с его отцом.
- Директора… требуют внеочередного заседания совета, - он говорил с трудом, все еще задыхаясь после быстрой ходьбы.
Это заявление вызвало у Джона недоумение.
- По какому поводу?
- Это правда, что ты продал свои акции? – вопросом на вопрос ответил Томпсон и, наконец, взглянул ему в глаза.
Тишина, воцарившаяся после этих слов в кабинете, давила тяжестью.
- Откуда ты знаешь?
- Мне сообщил Рэй Дженкинс, а он… черт знает, откуда узнал.
Ясно. Рэй, член совета, был настроен очень критично по отношению к выбранной Джоном политике реорганизации компании, о чем не раз говорил прямо на заседаниях.
- Они хотят сместить тебя.
- Они не смогут, - Джон говорил уверенно, но совсем никакой уверенности не чувствовал.
Откуда Рэй знает об акциях? Разве что… Джон прекрасно понимал, что дело с похищением Кристофера выглядит странным. Мог ли кто-то из недовольных его политикой провернуть это дело? Что, если это Рэй? Подписание договора происходило через третьи руки, и напрямую узнать о том, кто покупает акции на самом деле, он не мог.
- Они уже делают это, - Нил покачал головой. Его лицо заливала краснота, он явно был слишком перевозбужден. – Ты продал часть акций, у твоего отца их минимум, еще у акционеров, а… ты знаешь, что у Джека его пакета уже давно нет?
- Что?! – Джон резко выпрямился, не веря своим ушам. – Как нет?
Нил молча смотрел на него.
- Я сам узнал только что… Дженкинс сказал, что Джек уже давно продал свою часть некоему… Нортону. Или Нортропу…
- Нортону, - прошептал Джон, снова откидываясь на спинку кресла.
В его голове, наконец, начал складываться весь этот ужасный, чудовищный план. Он схватил телефон, набирая знакомый номер.
- Алло? – голос Криса, полный надежды, заставил его усомниться в подозрениях.
- Кристофер? Здравствуй. Я понимаю, что ты не хочешь это вспоминать, но я должен знать…
- Что?
- Кто это был? С кем ты… провел все те дни? – его сердце гулко стучало, он чувствовал его биение в груди, в горле, в висках. – Крис?
- Это был Эдвард.
Джон отключил телефон. Дисплей загорелся, извещая о входящем звонке от Криса, но он просто проигнорировал его.
- Так что же? Ты, правда, продал акции?
- Часть из них, - безразлично ответил Джон.
Он понял, что это было. Нортон все это время вел свою игру – добрался до него через мальчишку…
- Какую часть?
- Два с половиной процента, - ответ он еле выдавил сквозь зубы – настолько был зол на себя. – Вместе с долей Джека это почти семь процентов. Больше, чем у меня сейчас…
Новость была ужасна. Конечно, отстранить его от работы в компании никто не мог, но вот руководящий пост…
- Когда они хотят провести заседание?
- В понедельник утром.
Джон кивнул, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Сосредоточиться было невозможно.
- Подготовь все необходимые документы, - наконец, он собрался с силами и выпрямился в кресле, переходя на деловой тон. – Я созвонюсь с Джеком и узнаю, что там за история.
Томпсон ушел, оставив Джона наедине со своими мыслями. Он не хотел сейчас думать о Джеке и совете, его волновало больше другое. Кристофер… был ли он замешан во всей этой истории? Нет, не может быть… чутье подсказывало, что мальчик – всего лишь жертва, разменная монета в руках этого ублюдка Нортона. Он хотел в это верить.
Через полчаса он уже знал обо всем: Джек, верный своей легкомысленной натуре, действительно продал свою часть акций еще полгода назад, и именно Нортону. Очевидно, представителем интересов Нортона в совете был Дженкинс – иначе откуда бы он знал о продаже акций? Все сошлось.
Джон уезжал из офиса в самом мрачном расположении духа. Ему не хотелось ехать домой – туда, где его жена, увлеченная очередным новым любовником, уже несколько дней не появлялась. Где Джулия все еще с ним не разговаривала. Нет, только не сейчас…
- На Мэдисон авеню, - он кивнул водителю, садясь в машину.
Пора было растопить эту странную стену отчуждения, которая возникла между ним и Крисом. Сейчас, когда все остальное так зыбко, ему необходимо было обрести островок спокойствия – почувствовать близость любимого существа.

Крис из дома по-прежнему не выходил. Он словно бы все время ждал Джона, но на самом деле это было не так. Он гораздо больше боялся его появления, потому что не знал, чего ожидать. Когда раздался тот звонок, Крис подумал было, что все уж кончено, но Джон приехал к нему тем же вечером.
Он выглядел усталым и почти ничего не говорил, с порога уведя любовника в спальню. Они принимали душ вместе – так, как будто только-только познакомились, и изучали тела друг друга, осторожничая, нежно водя по давно знакомым линиям. Крис особенно остро чувствовал эти моменты, может быть, потому, что считал их последними. Он легко прикасался кончиками пальцев к гладкой влажной коже, то и дело прижимаясь губами к тем местам, где только что были его руки. Джон не оставался в долгу, обнимая стройное тело, сжимая в ладонях маленькие, округлые ягодицы. Он водил пальцами по коже рядом с ложбинкой меж ягодиц, но проникать внутрь не спешил, оттягивая момент слияния.
В постель они повалились, безостановочно целуясь. Кристофер задыхался от наслаждения под тяжелым телом – ему особенно нравилось чувствовать себя таким беспомощным под Джоном, защищенным, любимым. Он подавался к нему, стараясь прижаться как можно ближе, шепча что-то совершенно бессвязное, потому что не способен был контролировать себя. Его вело от запаха, от силы, от легких поцелуев-укусов в чувствительном месте за ухом.
- Хочу, - простонал он, когда терпеть стало невмоготу.
- Да… как ты хочешь?
Кристофер перевернулся на живот, до упора раздвигая ноги и приподнимая зад, прогибаясь в пояснице, чтобы Джону было удобнее проникнуть внутрь. Он на мгновение пришел в себя, потому что позади раздался шорох разрываемой упаковки презерватива – они никогда не пользовались этим, - но тотчас забыл обо всем, когда его внутренние мышцы раздвинулись под сладким, сильным, чуть болезненным напором.
- Ааааах! – он поднял голову и задницу, чтобы крепче насадиться на член. – Да!
Джон все так же целовал его в шею и плечо, оставляя после себя отметины. Он трахал его сильно, с оттяжкой, проникая максимально глубоко. Бедра Криса то вжимались в матрас от резких толчков, то приподнимались вверх вслед за членом, словно не хотели его отпускать. Этот безумный танец не мог продолжаться долго – Крис кончил с громким стоном, даже не прикоснувшись к себе – его члену было достаточно трения о гладкое покрывало.
Джон застонал следом за ним, вогнав себя полностью в покорное, безвольное тело, сжав его бедра так жестко, что Крис снова застонал, вынырнув из беспамятства. Он морщился от боли, причиняемой пальцами любовника, но не сопротивлялся – где-то внутри него жила мысль, что эта боль заслуженная, и он вытерпел бы боль в сто раз более худшую, лишь бы Джон навсегда остался рядом с ним.


Глава 25.
Март, 2012, Нью-Йорк
Неделя выдалась адски сложной. Джон искал выход, поднял на ноги всю свою службу безопасности, привлек к делу частных детективов – все для того, чтобы найти слабые места Нортона и Дженкинса и надавить них. Он пытался вернуть из оборота акции компании, но и это почти не дало результатов, оставляя его в бессильной ярости. В эти дни он был вспыльчив как никогда. Подчиненные старались обходить его стороной, однако они понимали, что происходит – заседание совета директоров и повестка дня ни для кого не были секретом.
Самым ужасным, наверное, оказался разговор с отцом.
Джеймс Филдинг давно уже отошел от дел, оставив управление на совет и старшего сына, которым до сих пор по праву гордился. Ему было почти семьдесят, но выглядел он прекрасно – подтянутым, сильным. Волосы его были уже полностью седыми, но глаза, темно-карие глаза оставались живыми и проницательными.
Отец вызвал Джона в свой особняк на Лонг-Айленде под видом приглашения на семейный ужин. Приехала и Ева, и дети, даже Джессика нарушила свое уединение. Единственным, кто не появился, был Джек. После того, как вскрылся факт продажи им акций «Хатауэй», он исчез, отправив родственникам письмо о том, что собирается в кругосветное путешествие. Джон полагал, что это всего лишь прикрытие, чтобы не являться на ковер к отцу – Джек всегда его побаивался.
На памяти Джона была всего пара случаев, когда отчитывали его самого – он всегда был ответственным, послушным сыном, готовым стоять за семью и семейное дело горой. Джек же, напротив, регулярно оказывался в кабинете отца по самым разным причинам – от простых шалостей вроде катания на коне без разрешения до уличения в употреблении наркотиков.
Ужин проходил в натянутой атмосфере. Ева явно тяготилась обществом опостылевших родственников и пила слишком много вина. Энтони, слишком чувствительный к чужому настроению, заметно сник, не поднимал глаз от тарелки. Джулия избегала смотреть на отца. Мать поджимала губы, слушая нелепую болтовню снохи, а отец ждал. Ждал, когда закончится эта пытка под названием «ужин».
Джон тоже ждал, внутренне смирившись с неизбежным. Он смотрел на стол в малой столовой, где они расположились, покрытый идеально белой скатертью. Любимый его матерью набор посуды из датского фарфора, ровные ряды серебряных приборов, блеск хрустальных бокалов… вышколенные слуги, подающие блюда. Все это было так не похоже на вечера наедине с Кристофером.
С ним он оставался наедине – миссис Флетчер всегда уходила, накрыв на стол, и возвращалась, когда хозяева освобождали столовую. Крис всегда рассказывал о чем-то – о музыке, о путешествиях, последние полгода – о занятиях и о том новом, что он узнал. Ему нравилось учиться… а если темы для разговоров были исчерпаны, Крис безбожно флиртовал с ним, и иногда они не успевали закончить ужин. С ним было так тепло, так спокойно, так хорошо… не сравнить с этим гнетущим, тяжелым ощущением нависшей угрозы.
После ужина мужчины уединились в кабинете. Джеймс Филдинг тяжело опустился в кожаное кресло, предлагая сыну налить в стаканы виски. Джон сел напротив, ожидая, когда же отец заговорит. Тот не спешил, сделал медленный глоток, наслаждаясь вкусом дорогого алкоголя. И только потом поднял взгляд.
- Что это за мальчишка, с которым ты живешь?
Джон подобрался. То, что отец знает о его любовнике, было ожидаемо.
- Полагаю, мне не нужно объяснять тебе.
- Я думал, что подобным отклонением страдает только один мой ребенок, - в голосе Джеймса слышалось разочарование, оно больно било по и без того натянутым нервам. – Но от Джека я мог ожидать чего угодно. А ты… ты, Джон, я не понимаю. Почему?
- Я бы объяснил тебе, если бы мог, отец.
Они оба замолчали ненадолго.
- Он стоит того? Стоит твоей репутации, семьи, дела всей твоей жизни?
Джон все так же молчал. При всем желании он не мог бы объяснить свою тягу к Крису, а объяснить это отцу было бы втройне тяжелее.
- Я верну «Хатауэй» себе.
- Не сомневаюсь. Ты всегда добивался того, чего хотел. Но теперь я думаю… а нужно ли тебе это?
Джон непонимающе посмотрел на него. Джеймс безразлично пожал плечами.
- Ты так легко пожертвовал всем ради этого… мальчика, - Джеймс выделил последнее слово особо, словно намекая, что хотел произнести нечто иное, - что я невольно задумался: а не хочешь ли и ты все бросить?
- Нет! – ответ был, пожалуй, слишком быстрым и категоричным, но Джон, действительно, не собирался бросать семейное дело.
Ему претило то, что его, взрослого мужчину, сейчас отчитывают, как нашкодившего первоклассника. Отец хмыкнул.
- Тогда избавься от него.
- Нет. Он никоим образом…
- Он мешает, Джон, ты же видишь. Он влияет на твои решения, он подставил тебя под удар, подставит снова, если ты не избавишься от своей постыдной слабости.
- Он здесь не при чем!
Джеймс замолчал, укоризненно глядя на сына.
- Как знаешь. Только имей в виду: пока ты не избавишься от него, я ничем тебе помочь не смогу.
Джон скрипнул зубами, но ничуть не удивился – это было так похоже на отца: добиваться своего любыми путями.
- Прекрасно. Я справлюсь сам.
Разъезжались все в самом мрачном расположении духа. Джон, проводив детей, отправился на Мэдисон авеню – хоть в последнее время, по понятным причинам, Крис не был особенно весел, все же ни в каком другом месте ему не хотелось находиться так, как рядом с ним.

Этим утром вставать особенно не хотелось. Джон проснулся в рассветных сумерках, долго лежал, не открывая глаз. В тишине спальни он слышал, как ровно, глубоко дышит Кристофер, уткнувшись ему в плечо. Он всегда во сне прижимался очень близко, так, что становилось жарко, и можно было спать, не укрываясь. Их ноги переплелись. Джон чуть повернул голову и открыл глаза, глядя на светлую макушку перед собой. Крис был очарователен во сне: расслаблен, черты его красивого лица смягчались, округлялись, придавая ему невинный вид. Он чуть вытягивал пухлые яркие губы, словно напрашиваясь на поцелуй.
Джон осторожно, чтобы не разбудить, немного отодвинулся и повернулся на бок, чтобы без труда можно было рассмотреть лицо любовника. Он часто любовался им – таким живым, соблазнительным, ярким… но, пожалуй, больше всего любил именно эти мгновения, когда он был как бы наедине с настоящим Крисом – доверчивым, беззащитным мальчиком, каким он, собственно, и был всегда.
Он поднял руку и ласково коснулся аккуратного уха, выглядывавшего из золотистых волос. Потом очертил линию скулы – безупречно ровную, чистую; провел большим пальцем по нижней губе, проверяя ее мягкость. Крис вздрогнул от этих касаний. Его сонное «Ммм» Джона не остановило, он откинул упавшую на лоб парня прядь волос и очертил дуги бровей – сначала одну, затем другую. Эти тихие касания почему-то казались гораздо более интимными, чем их ночной жаркий секс. Крис всегда так страстно, бездумно отдавался, становясь совершенно невменяемым. Наверное, поэтому Джон больше ценил такие мгновения – когда они всем телом, всем сердцем чувствовали близость друг друга.
Крис приоткрыл сонные глаза, чуть улыбаясь.
- Доброе утро…
Джон вместо ответа склонился к его губам, даря поцелуй. В нем не было страсти, только ласка.
- Мне пора, - он отстранился, погладил Криса по щеке. – Встретимся вечером.
Он дождался согласного кивка, еще раз поцеловал парня в лоб и поднялся. Крис следил за ним с кровати, раскинувшись на животе. Эта картина тоже была до боли родной и привычной: Джон вышел из душа в халате, выбрал из шкафа одежду, неторопливо, аккуратно оделся. Крис следил за тем, как скрывается его тело под тканью, как он четкими, точными движениями повязывает галстук, вдевает запонки в манжеты, застегивает массивные часы с металлическим ремешком. Джон будто бы не просто одевался, а становился другим человеком – далеким, строгим, принадлежащим другому миру… впрочем, так оно и было на самом деле.
Они попрощались, Джон вышел за дверь, Крис остался один. Он лениво подумал о том, что пора выбираться из своего добровольного заключения, но делать это не хотелось. Джон уже пару вечеров подряд поднимал тему занятий – пока в мягкой форме совета, но Крис не мог себя пересилить, хоть и понимал, что Нортону от него больше ничего не нужно. Все, что хотел, он уже получил от него.
Почти каждый день он теперь созванивался с Кэролайн. По ее голосу нельзя было сказать, что она переживает или грустит, но Кори просила его приехать домой, а он не знал, как сообщить об этом Джону. На вопросы о том, где она была и чем занималась все это время, сестра упорно молчала.
Когда Кристофер решился, наконец, подняться с постели и выйти к завтраку, его новый телохранитель (Крейг был уволен) уже выгулял Ноэля. Крис побеседовал с миссис Флетчер, выпил кружку горячего кофе – есть в последнее время совсем не хотелось, и он снова ужасно похудел – и только собрался звонить Блэр, чтобы начать с малого – выйти с ней пообедать, когда у них появился нежданный гость.
Дверь открыла миссис Флетчер, а Крис из гостиной узнал знакомый низкий голос Джулии. Он не веря своим ушам вышел в холл, чтобы увидеть дочь Джона. Она была одета в легкую курточку – погода сегодня была на редкость хороша для начала марта – и голубые джинсы.
- Привет, - Джулия была безукоризненно вежлива и кивнула ему. – Я пришла к тебе.
Крис сделал шаг вперед, миссис Флетчер оставила их одних.
- Чем обязан? – видит бог, он меньше всего на свете хотел бы еще раз увидеть ее.
- Я хочу поговорить. Только… - она бросила быстрый взгляд в сторону столовой. – Не здесь. Мы можем прогуляться?
Кристофер подумал с минуту и вздохнул. Зачем бы ей ни понадобилось увидеться с ним, он не мог отказать.
Они вышли на свежий воздух и побрели в сторону парка. За ними на расстоянии в пару метров шли двое телохранителей – его и Джулии.
Она не сразу затронула интересующую тему, сначала спрашивала про учебу и Блэр, про то, ездил ли он к Джесс на ранчо в последнее время. Крису нечего было рассказать – ведь последние две недели он почти никуда не выбирался.
- Зачем ты пришла? – он, наконец, не выдержал этого потока вежливых вопросов и сам спросил в лоб.
Она замолчала и закусила губу. Посмотрела на него искоса.
- Хотела спросить, как отец.
Крис остановился от неожиданности.
- Почему ты сама его не спросишь?
Она тоже остановилась.
- Потому что дома он не появляется. А звонить или идти к нему в офис… сейчас не хотелось бы.
- Почему?
- Ты… не знаешь?
Крис напрягся от этого вопроса, заданного дрожащим, неуверенным тоном.
- Что случилось?
- Он… сегодня должен состояться совет директоров… ровно в десять, - она посмотрела на часы. – Уже через полчаса. Его заставляют писать заявление об отставке с поста президента.
Кристофер снова пошел вперед, идя знакомой тропинкой к статуе Алисы. Джулия продолжила:
- Я думала, ты в курсе. Я хотела поговорить с ним, мы так глупо… в общем, все так нелепо получилось.
- Да уж, нелепо… - он все еще не мог прийти в себя от новости. Почему?
- Почему его смещают?
Джулия снова искоса посмотрела на него.
- Он что, совсем ничего тебе не рассказывает?
- Я к его бизнесу никакого отношения не имею. И ничего в нем не понимаю. С чего вдруг ему рассказывать мне?
Они какое-то время шли молча.
- Скажи… - Джулия нахмурилась еще больше, чем обычно, и сжала руки в кулаки. – Ты с ним из-за денег?
Его обдало жаром от унижения.
- Нет!
Джулия кивнула, все так же хмурясь и о чем-то сосредоточенно думая.
- Это хорошо. Это то, что я хотела услышать.

Оливер Райт вошел в кабинет директора с непроницаемым выражением лица, держа в руках ноутбук. Джон хотел отмахнуться от него, потому что до начала заседания осталось всего полчаса времени, но тот не позволил.
- Взгляни на это. Пришло по электронной почте сегодня утром.
Райт открыл крышку компьютера и набрал пароль. Экран засветился синим.
- Надеюсь, это ненадолго? – он смотрел, как начальник службы безопасности запускает видеопроигрыватель.
- Вообще-то… здесь видео на несколько часов. Но нам хватит и нескольких минут.
Он выпрямился, отходя на пару шагов. Джон смотрел на экран. В пустой неизвестной квартире возле окна стоял Кристофер. Джон сразу понял, когда было сделано это видео – пару недель назад. На нем была та самая одежда, в которой его похитили. Но он недолго оставался один – через несколько секунд входная дверь открылась, и в комнату вошел Нортон, легко узнаваемый в привычном сером костюме. Крис бросился ему навстречу. Из динамиков послышался смачный звук глубокого поцелуя, тихий шепот, который было почти не разобрать, а потом последовали привычные для любых любовников действия: они срывали одежду второпях, нетерпеливо стремясь соприкоснуться голой кожей. Джон смотрел и не верил. Он множество раз видел, как Крис точно так же ведет себя с ним – тот же взгляд, те же движения…
Он резко захлопнул крышку лэптопа и встал, отходя к панорамному окну. Обычно суета внизу, на улицах финансового квартала, успокаивала его, даже умиротворяла. Дарила ощущение покоя посреди этого хаоса жизни. Сейчас его взгляд застилала сплошная красная пелена.
- Ты посмотрел все? – хрипло спросил он стоящего в стороне Райта.
- Почти. Перематывал.
- И все так же?
- Да.
Джон закрыл глаза. Боже, почему… почему, Крис?
В кабинет постучали. Хитклиф вошел, деловым тоном объявляя:
- Мистер Филдинг, все уже собрались. Вы…
- Убирайся.
- Простите?..
- Убирайся отсюда! – он кричал, как еще никогда не кричал ни на одного подчиненного.
Хитклиф исчез в одно мгновение. Райт все еще молчал. Голос раздавшийся через несколько секунд, показался ему холодным и мертвым:
- Передай Гаскеллу, чтобы вышвырнул эту шлюху из моего дома. Счета закрыть. Отдать только документы и оставить одежду, что сейчас на нем. Будет сопротивляться – разрешаю бить.
- Джон…
- Выполняй! – Джон развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, направляясь в зал заседаний.
Он не представлял, как сейчас сможет держать себя в руках. Должно быть, на это и был расчет – вывести его из равновесия, заставить думать о другом… но он не сдастся. Криса для него больше не существует.

Из офиса Джон вышел около семи вечера. День был долгим, очень долгим, но насыщенным. Он был даже рад этому, несмотря на полный крах всего, чего добился за свою жизнь – суета вокруг заставляла его отвлечься от… нет, он не будет об этом думать. Больше никогда не будет думать об этом. Сейчас лучше всего поехать домой и напиться так, чтобы не помнить даже собственное имя.
Он не успел дойти до своей машины пару шагов, когда наперерез ему бросился Кристофер. Джон отшатнулся от неожиданности, однако охрана среагировала быстро, загородив босса.
- Джон! Выслушай меня!
Крис кричал, совершенно не смущаясь того, что на них смотрят люди. Джон поморщился. Дешевое представление напоследок… какой позор. И он признавался в чувствах этой… этому… ему было стыдно за самого себя.
- Уберите его.
Он равнодушно прошел мимо Лоренса, скрутившего руки вырывающемуся и все еще зовущему его парню.
- Я не виноват! Это… Джон, пожаа… он не договорил, потому что Лоренс со всей силы врезал ему кулаком в живот, заставив задохнуться.
Крис упал на бетонную плитку тротуара. Джон уже сидел в машине. За Лоренсом захлопнулась дверь и черный Роллс-Ройс тронулся с места, оставляя его позади.
Кристофер отдышался с трудом, давно уже забыл, что такое тяжелая мужская рука. Он присел на бордюр, глядя вслед удаляющейся машине. Он ждал чего-то такого, в глубине души ждал.

запись создана: 26.04.2016 в 22:03

@темы: Творчество, Линии близости