Mavka_Elza
Глава 26.
Март, 2012, Нью-Йорк-Эдинбург
Сколько он так просидел на улице, было непонятно. Снующие вокруг люди смотрели на него с опаской, но Крис не замечал их взглядов до тех пор, пока к нему не подошел полицейский.
- Молодой человек, вам плохо?
Крис непонимающе взглянул на него и вскочил, качая головой.
- Нет, нет, все в порядке.
И он быстро, пока страж порядка не успел задать еще один вопрос, ушел в ту сторону, куда уехала машина Джона. Его реакция была вполне ожидаемой, очевидно, Нортон прислал ему то видео, которое снималось во время похищения. Таково было условие возвращения Кори, а его он желал больше всего. И не жалел ни о чем, кроме… кроме того, что Джону пришлось это увидеть.
Он усадил Джулию в машину и хотел было подняться наверх, когда навстречу ему вышла миссис Флетчер – бледная, испуганная, с его документами в руках.
- Вам лучше уйти, - сказала она, пытаясь не пропустить его внутрь дома.
Это было как гром среди ясного неба – всего пару часов назад они с Джоном прощались в спальне, все было как обычно… он не стал спорить с ней; телохранитель, чересчур сильно сжав руку выше локтя, вывел его на улицу.
Вот так просто. Крис до вечера слонялся по Манхэттену, а потом решился пойти в финансовый квартал – он знал, где находится главный офис «Хатауэй». Знал уже давно, еще с тех пор, когда искал о Филдинге информацию в Интернете. Там он сторожил до семи часов, пока из стеклянных дверей не показался его любовник. Сейчас уже бывший любовник. Он сам не понимал, что на него нашло, никогда он не устраивал публичных сцен и тем более не закатывал истерик. Должно быть, сказалось напряжение последних дней, усталость, голод – за весь день он ничего не ел, потому что денег не было.
Что сейчас делать, он понятия не имел. В конце концов, усталость взяла свое, и он пошел пешком к дому Блэр, единственной, кто мог и, что важнее, согласился бы ему помочь. Дошел он ближе к ночи, в городе уже зажглись фонари. У подъезда ему пришлось долго звонить, Блэр, видимо, легла спать. Он замерз, к вечеру ощутимо похолодало.
- Крис? – она была удивлена, увидев его на своем пороге.
- Привет, Блэр. Прости, что беспокою, но мне нужно где-то переночевать…
- О Боже, что случилось? Конечно, входи.
Она посторонилась, пропуская его внутрь. Крис раньше не был в ее квартире, но сейчас у него не хватало сил любоваться обстановкой.
- Я… мы с Джоном расстались. Все мои вещи, все осталось у него.
Блэр закусила губу, немного подумала и ответила:
- Я принесу вина. Располагайся.
Крис вошел в гостиную, скинул куртку и сел на диван, зарываясь пальцами в волосы. Он не знал, чего ему хочется больше в этот момент – поесть, помыться или напиться. Блэр вернулась спустя пару минут с бутылкой красного вина и двумя бокалами. Она разлила спиртное и передала один бокал ему, присаживаясь в мягкое кресло напротив. Выпили, не произнеся ни слова.
Он понимал, что на голодный желудок опьянеет очень быстро. Так и случилось – уже через несколько мгновений его тело вздрогнуло от распространяющейся по нему волны тепла.
- Так ты расскажешь, что случилось? – Блэр отставила свой бокал. Завтра утром ей нужно было на работу, и она не стала много пить.
- Я изменил ему. Он выгнал меня.
Язык уже плохо слушался его, и казалось, что рассказать о случившемся, пусть и неполную версию, было хорошей идеей. Блэр молчала.
- Ты… был влюблен? В того, другого?
- Нет. Это, вроде как, и не по моей воле случилось…
- То есть? Он тебя изнасиловал? – шокированная Блэр подпрыгнула в кресле.
-Нет! Нет, что ты… просто я… был должен ему. И он попросил вернуть долг в таком виде. А Джон узнал.
Если вкратце, то так оно и было. Крис залпом допил вино и потянулся к бутылке, чтобы налить себе еще. Они еще немного помолчали.
- И что будешь делать?
- Наверное, вернусь домой, к родителям.
Да, он думал об этом всю дорогу, пока шел к ней. Сейчас это казалось ему верным выходом, оставить на время Джона – пусть остынет. Потом приедет, они поговорят, Джон обязательно выслушает его, не сможет не выслушать. Не может все, что он чувствовал к Крису, пройти так быстро… он простит его. Иначе и быть не может. А пока нужно навестить родителей и увидеть, наконец, Кори.
- Только у меня нет денег. Блэр, не могла бы ты одолжить мне на билет? Я все верну, как только устроюсь на работу…
- Боже, Крис, конечно, - она встала и пересела на диван, обнимая его за плечи двумя руками, прижимаясь щекой. – Все будет хорошо, вот увидишь. Все наладится.
Они еще посидели так немного, обнимаясь. Крис не стал больше пить, вдруг вспомнив, что Джон запретил ему. Блэр проводила его в гостевую спальню и даже дала мужской халат, слегка порозовев и пожав плечами:
- Это Эшли.
- Кто такой Эшли? – Крис недоуменно посмотрел на нее.
- Эшли Кэлвин, - она закатила глаза и вышла со словами: - Доброй ночи.
- Доброй…

В Нью-Йорке он надолго не задержался. Блэр помогла с деньгами. На них он приобрел билет до Лондона, немного одежды и простенький телефон, чтобы можно было звонить. Блэр провожала его в аэропорту Кеннеди вместе с Кэлвином. Они обнялись напоследок.
- Я скоро вернусь, - пообещал Крис.
Он верил в это.
Перелет до Лондона он еле выдержал. Самолет то и дело попадал в зону турбулентности, его нещадно потряхивало, отчего Крис мертвой хваткой цеплялся за подлокотники, сжимал челюсть и бледнел. С собой у него не было даже наушников, чтобы послушать музыку и отвлечься.
Из Хитроу он отправился на Паддингтонский вокзал и взял билет до Эдинбурга. Поезд пришлось ждать всего полчаса, и он провел их, сидя на скамье на перроне. Почему-то ему казалось, что он уехал из Нью-Йорка не навсегда, а лишь на время – навестить родителей. А там, в Штатах, Джон ждет его и скучает… он хотел верить в это, и, как жертва насилия, отмахивался от неприятных воспоминаний. Он заставлял себя думать о Кэролайн, о том, что совсем скоро увидит ее, узнает, наконец, что с ней стало за прошедшие годы. Четыре с половиной года… немалый срок.
Почти пять часов до Эдинбурга он проспал, развалившись на сиденье. Какое-то время он разглядывал расписной потолок поезда, с дотошностью изучая репродукции великих художников, но усталость и нервозность перелета взяли свое – его укачало. Сны ему снились запутанные и вязкие, они не оставались в памяти, зато оставляли после себя мутный, неприятный осадок. Люди рядом с ним приходили и уходили, разговаривали, слушали музыку, смеялись; Крис то и дело просыпался от шума и смотрел на пассажиров, чувствуя себя снова за стеклом – чужим, одиноким, никому не нужным существом, выброшенным на обочину жизни.
В Эдинбурге было сумрачно и холодно, когда он приехал. Время приближалось к девяти вечера, и он поспешил к автобусной станции, чтобы успеть на маршрут до пригорода. Когда он добрался, наконец, до маленького коттеджа, совсем стемнело. Небо днем было ясным и чистым, и сейчас, если поднять голову, можно было увидеть бесконечную темную бездну, светящуюся мириадами желтых глаз.
Окна гостиной были освещены. Кристофер не сразу решился войти в дом, немного помялся у крыльца и только потом осмелился позвонить в дверной колокольчик. Дверь оказалась открыта – он вошел внутрь. Ему навстречу вышла мать, следом отец и Кори. Крис застыл на пороге, не чувствуя объятий плачущей матери, он смотрел только на сестру.
Кэролайн изменилась. Он, конечно, не ждал, что она останется той же пятнадцатилетней девочкой из его воспоминаний, но перемены были… чересчур разительными. Теперь перед ним стояла девушка. Взрослая, красивая, слишком худая, на его взгляд, но и усталая. Ее взгляд был тусклым, слишком прямым и требовательным для человека, едва достигшего совершеннолетия.
- Кори… - мать отступила в сторону.
- Крис…
Они обнялись крепко и стояли так долго, очень долго, наслаждаясь теплом и близостью. Кори не плакала, но плечи ее чуть заметно подрагивали, как будто она едва удерживалась от рыданий. Крис и сам чувствовал комок в горле и со всей силы жмурился, чтобы не дать волю слабости. Он гладил сестру по спине, чуть покачивая. Отец и мать молчали.
Потом они сидели все вместе в столовой за столом. Мать, ожившая, снова улыбающаяся, поставила перед ним чашку горячего чая и домашнее печенье. Он знал, что ни на что большее рассчитывать не стоит – Элизабет всегда была помешана на режиме и правильном питании.
- Ты надолго? – этот вопрос читался в глазах у всех, но задала его Кори.
- Не знаю. Думаю, что на несколько недель, - его странно кольнуло в груди при этих словах, но он отмахнулся от этого ощущения. Он не хотел сейчас думать ни о чем.
- Хорошо, - мать с облегчением выдохнула.
Она сидела очень близко к дочери и то и дело касалась ее то рукой, то плечом – видимо, до сих пор не привыкла, что Кэролайн вернулась. Отец тоже выглядел гораздо более живым, чем обычно. Атмосфера в доме заметно изменилась, и Крис кожей чувствовал, что его здесь ждали.
- Чем ты занимаешься целыми днями? – Крис решил, что серьезный разговор они оставят на потом – неизвестно, что знают родители о ее прошлом, о причинах ее якобы гибели.
Кэролайн улыбнулась уголком губ и бросила взгляд на мать.
- Я… пока помогаю по дому. Но планирую искать работу в Эдинбурге, нельзя же сидеть в четырех стенах.
- Это совсем не обязательно, - Элизабет вскинулась. – Тебе нужно сначала учебу закончить…
- Мама, мы уже говорили об этом, - Крис с удивлением услышал в голосе сестры стальные нотки. – Я не собираюсь тратить время на школу. Лучше пойду работать, а там посмотрим… может быть, запишусь на курсы.
Кэролайн сидела прямо, чуть приподняв подбородок и сложив руки на коленях. Крис теперь видел все изменения, произошедшие в ней. Она уже в пятнадцать поражала потрясающей, гармоничной красотой. Сейчас черты ее лица заострились, стали резче, но как будто только подчеркивали ее совершенство. Она была одета в джинсы и свитер, и в вырезе свитера Крис видел косточки ключиц, выделяющиеся слишком сильно.
- Ты права, - отец впервые за все время заговорил, и все повернулись к нему. – Нам всем пора бы выбраться из этих четырех стен.
Он встал и вышел из столовой, оставив их одних. Кори проводила его взглядом и вопросительно посмотрела на мать. Та была так же растеряна.
- Ладно… если ты приехал надолго, то где твоя одежда? – мать тоже поднялась, намереваясь заняться его сумкой.
- Я… - его снова кольнуло быстрым воспоминанием, и он опять отмахнулся от него. – Это долгая история. В общем, пока что это все вещи, которые у меня есть.
Элизабет покачала головой и сказала, выходя вслед за отцом:
- Хорошо, что я не выбросила твою старую одежду, она тебе пригодится.
Крис и Кори посмотрели друг на друга.
- Паршиво выглядишь, - она чуть склонила голову и еще раз осмотрела его.
Он мог себе это представить. Бессонные ночи наверняка оставили тени под глазами, к тому же он очень похудел с момента похищения, а уж про общий невеселый вид и говорить не стоило.
- Спасибо. А ты… - он не договорил, потому что Кори оборвала его:
- Ты порвал с последним клиентом?
- Что?!
- Тише, не кричи, родители прибегут. Думаешь, я не знала, чем ты занимался все эти годы? Так что, этот подонок отпустил тебя?
Крис не мог пошевелиться какое-то время, думая, что ответить.
- Я… уже около года назад он меня отпустил.
- Вот как? – Кори скривила губы. – Тогда почему ты не вернулся раньше?
Крис не собирался рассказывать. По крайней мере, не сейчас.
- Были причины.
Она хмыкнула.
- Наверняка он не просто так… что он от тебя потребовал за мою свободу?
- С чего ты взяла?..
- Боже, Крис, не считай меня идиоткой. Я давно выросла и даже научилась пользоваться своим мозгом по назначению. Это же очевидно…
Кэролайн не договорила, потому что в этот момент в столовую вновь вошла Элизабет, и они оба вздрогнули от ее голоса:
- Твоя комната готова, Кристофер. Думаю, тебе нужно отдохнуть с дороги.
Крис кивнул и отставил чашку с недопитым чаем.
- Спасибо, мама.
Он поспешил скрыться в спальне. Горячий душ помог прочистить голову, но и совершенно прогнал сон. Он полночи провалялся в постели, стараясь придумать, как объяснить Кэролайн ее освобождение. Но мысли постоянно сворачивали не туда, возвращаясь к Джону, его равнодушному взгляду у офиса. Сможет ли он выслушать его? Сможет, Крис был уверен. Пусть немного успокоится, соскучится… главное, самому за это время не умереть от тоски.

Утром он обнаружил, что в доме осталась одна мать. Отец повез Кори в Эдинбург, где сестра планировала пойти на собеседование. Он позавтракал с матерью, обмениваясь ничего не значащими фразами.
Экономка, нанятая помощником Филдинга, конечно, уволилась сразу, как только Хитклиф до нее дозвонился. Марлоу она ничего не объяснила, заявив, что уходит по семейным обстоятельствам.
- Я не планирую нанимать прислугу, - мать ошарашила его этим заявлением, когда он уже встал из-за стола. – Хочу сама заниматься домом…
- Э… это отлично, - он поспешно вышел, чтобы не углубляться в это тему.
Его мать вела себя странно – она никогда раньше не занималась хозяйством. Элизабет принадлежала к богатому аристократическому роду и привыкла жить на всем готовом. Должно быть, последние годы, когда они жили на пороге нищеты, были для нее серьезным испытанием.
Крис полдня ходил тенью по дому, не зная, чем себя занять. Наверное, Кори была права, и ему тоже нужно устроиться на работу. К тому же он должен вернуть деньги Блэр, хотя она и не настаивала, он чувствовал себя обязанным сделать это. И на обратный билет до Нью-Йорка тоже нужны деньги…
В голове Криса оформлялись пока смутные планы. Он не привык думать о будущем, потому что раньше от него ничего не зависело, и вся его жизнь подчинялась планам других людей. Даже с Джоном было так, хотя их отношения строились иначе. Крис снова отмахнулся от гнетущих мыслей и решил, что завтра тоже поедет в Эдинбург. Он думал, что с самой простой работой вполне справится – станет официантом или продавцом, если будет нужно. По крайней мере, он больше не будет зависеть от прихотей других людей.
Отец и Кэролайн вернулись ближе к ужину – усталые, но довольные. Когда все собрались за столом, Кори объявила:
- Я нашла работу!
Элизабет бросила на нее взволнованный взгляд.
- Это было легко! Мы с папой проезжали мимо автобусной станции, и я увидела объявление, что требуется официантка в кафе…
- О Боже! – мать схватилась за сердце, Кэролайн закатила глаза.
Крис усмехнулся – она так раньше никогда не делала. И куда подевались ее манеры?
- Ты будешь работать официанткой?! – Элизабет еле сдерживалась, чтобы не повысить голос.
- Да, буду.
- Но…
- Я. Буду. Работать, - Кэролайн с вызовом посмотрела на мать.
Крис про себя с грустью думал о том, что приоритеты в его семье очень странно расставлены. Родители ни слова не сказали против, когда он начал осваивать профессию шлюхи для состоятельных мужчин. Однако же должность официантки для их дочери – это ниже собственного достоинства… он скривил губы.
Элизабет промолчала, время от времени обиженно вздыхая. Отец тоже молчал, но в его взгляде на Кэролайн читалось одобрение.
- Я решил завтра ехать в город, - Крис нарушил это натянутое молчание. – Буду искать работу.
- Это прекрасно, - Кори кивнула. – Есть идеи?
- Абсолютно никаких, - он улыбнулся шире. – Думаю, что, как и ты…
Кэролайн рассмеялась.
После ужина она позвала его прогуляться. Он не смог найти причин, чтобы отказать, поэтому натянул куртку и шапку, и вышел за ней на улицу. День выдался безветренным, хоть и холодным, и они закутались в шарфы. Крис, не дав ей заговорить, задал вопрос, на который уже давно хотел получить ответ:
- Как ты объяснила родителям четыре года своего отсутствия?
Она поморщилась.
- Пришлось солгать. Это Эдвард придумал. Предложил сказать им, что я потеряла память и жила все это время в маленьком городе недалеко от Лайма. А недавно вроде как воспоминания ко мне вернулись.
Крис не удивился этому. Нортон давно уже перестал его удивлять.
- А на самом деле?.. Где ты была все это время? Чем занималась?
Она нахмурилась.
- Я жила в Стокгольме. Ну, знаешь, в таком доме… а занималась, я полагаю, тем же, чем и ты.
Крис чувствовал, что начинает задыхаться, несмотря на то, что она сказала это ровным, спокойным голосом.
- Он… тебя…
- Конечно, Крис. Иначе для чего все это было задумано? Для тебя и для меня. Чувствуешь себя звездой? – она чуть улыбнулась – грустной улыбкой.
- Я думал… то есть, я надеялся, что он тебя не тронет. Ведь ты была… тебе было всего пятнадцать!
- Ну, он не трогал меня до шестнадцати. И потом довольно долго не отпускал от себя, как бы я ни сопротивлялась и что бы ни делала, - Кэролайн улыбнулась шире. – Однажды я разодрала ему лицо ногтями, он даже пластическую операцию делал, потому что шрамы остались. После этого Эдвард тщательно следил за тем, чтобы мои руки были привязаны… всегда.
Крис молчал. Сам он никогда не сопротивлялся, считая, что этим может навредить ей. Он был так покорен, так послушен – как жертва, которую опоили и ведут на заклание.
- С клиентами я начала работать только в прошлом году. Ну, как работать… им не особенно нравилось, что меня приходится заставлять каждый раз. Ублюдки.
Это заявление заставило его сглотнуть. Как она могла говорить об этом так равнодушно, так… иронично, что ли? Он сам каждый раз начинал задыхаться от стыда, стоило вспомнить… может быть, дело было именно в этом – Кэролайн сопротивлялась до конца, она не чувствовала себя виноватой, а он… он не только продавал свое тело, он еще и удовольствие от этого получал.
- Я все время пыталась вырваться. Нортон, я думаю, не отпустил бы меня так легко, если бы я не вставляла ему палки в колеса постоянно. Даже пыталась уморить себя голодом, чтобы не видеть его тупую рожу.
- Поэтому ты так похудела?
- Ты сам выглядишь не намного лучше, - она прекрасно научилась стоять за себя, Крис это сразу понял. – Так что, ты расскажешь, что было с тобой?
- Ты правильно угадала. Мы осваивали одни и те же горизонты.
Кэролайн остановилась и посмотрела ему в лицо.
- Почему ты ему позволил?
- Кори…
- Ты не был в ответе за все это. Я говорю не об Эдварде. Я об отце. Почему ты позволил ему? Его место было в тюрьме, он заслужил его! Это было первое, что я сказала ему, когда вернулась.
- Тебе легко говорить, - Крис не решался смотреть ей в глаза и отвернулся. – Мы же все потеряли… тебя, дом, деньги, все… мама начала пить. Если бы еще отец… я не мог так поступить.
Он услышал тяжелый вздох Кэролайн, потом почувствовал ее руку, легшую на плечо.
- Иди сюда.
Они снова крепко обнялись, как вчера у двери. Кори жалела его – впервые за все эти годы он чувствовал, что его жалеют. Она, его младшая сестра, которая вытерпела не меньше, а то и больше, чем он, была сильнее, мудрее, и в ней еще оставались силы, чтобы согреть его своим теплом.
- Все будет хорошо.
Он уже слышал эти слова совсем недавно от Блэр, но тогда они не подействовали на него. Теперь же он действительно чувствовал, что все наладится. Нужно время, силы и вера.
Все будет хорошо.


Глава 27.
Март – май 2012, Эдинбург - Лондон
Работу он, действительно, нашел довольно быстро – уже через три дня поступил на должность консультанта в гипермаркет Homebase, специализирующийся на товарах для дома и ремонта. Зарплата была не очень высока и зависела от процентов с продаж, но Кристофера все устроило. Три недели он находился на испытательном сроке, тщательно зубрил названия и производителей плиток, клеев, обоев и прочей продукции. Учился он быстро, в том, чтобы раскладывать товары и рассказывать об их преимуществах покупателям, не было ничего сложного.
Трудности начались в другом.
Теперь он и Кори работали по графику: уезжали рано утром, едва позавтракав, а возвращались ближе к ночи. Кэролайн периодически дома не ночевала, выходя в ночную смену. Это их обоих отвлекало и немного примиряло с общим невеселым существованием, но совсем заглушить тоску по несбывшемуся не могло.
Кори как будто легче переносила все тяготы, радуясь малому – своей обретенной свободе, близким людям, возможности строить жизнь так, как хочется. Кристофер же с каждым днем все больше падал духом, потому что избавиться от мысли, что все рухнуло, было невозможно. Изоляция от Джона сказывалась на нем, и он все больше уходил от реальности, замыкаясь в себе. По дороге на работу и с работы он теперь всегда надевал наушники, слушая одну и ту же песню – «Dream»*, которая только растравливала открытую рану все больше и больше. Раньше он не замечал за собой особой мечтательности; теперь же раз за разом ему в голову приходили все новые варианты развития их с Джоном отношений. Он методично и скрупулезно выстраивал в мыслях воздушные замки, дойдя до того, что придумал даже иной конец той истории с похищением.
Как будто Джон позволил ему высказаться. Выслушал его. Простил его. И они до сих пор вместе, просто Джон позволил ему побыть с Кори немного, прежде чем сам приедет и заберет его обратно…
Это были опасные, ненужные мечты, потому что они стирали все временные и пространственные границы. Почти каждый день Крис просыпался и долго лежал с закрытыми глазами, представляя, будто все еще находится в квартире на Мэдисон авеню, что сейчас в комнату прибежит Ноэль и начнет будить его привычным способом – лизнет в лицо… но он открывал глаза и видел вокруг совсем другое – дощатый коричневый потолок, скудную обстановку, чувствовал узкую кровать под собой. И тогда заставить себя подняться становилось вдвойне тяжелее.
Он ждал, что Джон хоть чем-то напомнит о себе. Позвонит. Пришлет вещи. Собаку… но ничего не происходило, и Крис ждал лета, чтобы вернуться в Нью-Йорк.
Несколько раз он созванивался с Блэр, спрашивал ее о Филдинге, о том, что вообще происходит. Она ничего важного не рассказывала – только то, что он действительно смещен с поста президента «Хатауэй» и сейчас избран на должность независимого председателя комитета по аудиту. Эта рокировка в верхах корпорации стала потрясением для всех, о ней писали во многих финансовых изданиях, и Крис посвятил несколько вечеров чтению всех возможных статей и заметок о недавних изменениях в руководстве «Хатауэй», какие только нашел в Интернете. Иногда он натыкался на фотографии Джона – старые и новые, сделанные совсем недавно, и его сердце сладко замирало при виде такого родного, любимого лица.
В конце апреля с неожиданным визитом приехала Кейт. Она выглядела бодрой и цветущей, счастливой. Ее широкая улыбка резала Крису глаза, и он был рад, что кузина не задержалась надолго – только пригласила его и Кори на небольшое семейное мероприятие, которое должно было состояться в конце мая в особняке Ливингстонов. Насколько понял Крис, это было решением не Кейт, а родственников. О возвращении Кэролайн стало известно, он сам перестал мелькать в порочащих его связях. О том, чтобы принять его родителей обратно, не могло быть и речи, но вот Кори… она всегда была всеобщей любимицей.
Кэролайн отреагировала на приглашение довольно прохладно: при Кейт она не стала ничего говорить, но уже позже, за ужином, недовольно высказалась:
- Они прекрасно знают, что мы бедны, как мыши. У меня даже ни одного платья нет достойного… как и у тебя, Крис.
- Я бы предпочел вообще никуда не ездить, - отозвался он.
- Как не ездить? – в их разговор вмешалась мать, возмущенная таким поворотом. – Вы должны поехать! Ведь это же ваш шанс, ваша возможность вернуть свое положение… ты же не станешь всю жизнь работать официанткой!
- Пожалуй, я поеду туда… - Кори задумчиво осмотрела свои потертые старые джинсы и растянутую футболку. – В униформе официантки. Пусть полюбуются.
Мать на это заявление промолчала – уже поняла, что спором с Кэролайн только усугубит положение.

Кристофер не особенно думал обо всем этом, его мысли занимали другие вещи. Он уже подсчитывал расходы на билеты в Нью-Йорк и жилье, хотя Блэр великодушно пригласила его пожить у нее, считая, что примирение с Джоном надолго не растянется. Ближе к лету она потрясла его еще одной сногсшибательной новостью – Филдинги официально объявили о разводе.
- Этого все давно ждали, - резюмировала она в их кратком разговоре по телефону. – Инициатором была Ева – увлеклась каким-то очередным художником и укатила с ним в Тибет. Вот Джон и не выдержал. Джулия, конечно, давно обо всем знала, но Энтони… жаль его.
Крис в тот день был очень рассеян и постоянно думал о Джоне. Наверное, поэтому его так потрясла сверкающая в закатных лучах солнца черная «BMW» - он совершенно по-глупому надеялся, что Джон приехал за ним. Он только сошел с автобуса и неохотно двигался к дому, когда увидел машину. Сердце пропустило удар.
Легко взбежав по ступенькам, Крис распахнул дверь настежь, бросил сумку на пол у гардероба и прошел в гостиную. Он не ошибся с выбором комнаты, гость находился именно там вместе с его матерью.
- Кристофер, - Элизабет натянуто улыбнулась, поднимаясь ему навстречу, - это к тебе, мистер…
- Эрик Джонсон, миссис Марлоу. Благодарю.
Крис впервые видел этого мужчину – взрослого, солидного, в деловом костюме и прямоугольных очках. Они пожали друг другу руки.
- Я вас оставлю, - Элизабет вышла из гостиной, аккуратно притворив за собой дверь.
На растерянный взгляд Джонсон ответил предложением присесть.
- Чем могу быть полезен?
В этом появлении ему вдруг почудилось нечто угрожающее – из его прошлой жизни. То, о чем он всеми силами старался забыть.
- Я являюсь поверенным в делах небезызвестного вам Эрнеста Баффета, - начал Джонсон безукоризненно вежливым тоном и потянулся к лежащему на столике кейсу. Вынул оттуда черную папку с документами, протягивая ее Крису. – Мистер Баффет предлагает вам взаимовыгодное сотрудничество и просит ознакомиться с условиями.
Кристофер понял все, как только поверенный произнес имя Баффета. Какие у него могут быть дела к нему? Наверняка он узнал, что Крис свободен, и решил прощупать почву.
- Благодарю, мистер Джонсон, но меня не интересуют предложения такого рода. Сожалею, что вам пришлось проделать столь долгий путь только для того, чтобы услышать отказ. А теперь позвольте…
- Я предполагал нечто подобное, - Джонсон поднялся и слегка поклонился. – Но все же оставляю вам документы. От вас не убудет, если вы хотя бы взглянете на них. Там внутри контактные данные мистера Баффета на случай, если вы передумаете. Всего доброго, мистер Марлоу.
Он аккуратно сложил папку на столик и, еще раз поклонившись, вышел. Крис сидел неподвижно, прислушиваясь к звукам: хлопнула входная дверь, тяжелые шаги по лестнице вниз, потом с тихим урчанием завелся мотор автомобиля. Через пять минут все стихло.
Крис не мог бы сказать, что соблазна открыть папку и согласиться с тем, что там написано, не было совсем. Хотелось снова переложить ответственность за себя и свою жизнь на кого-то другого, хотелось не думать о деньгах, о работе… но стоило вспомнить, чего это будет ему стоить, как все возвращалось на свои законные места. Желание вернуться к Джону. Желание быть самим собой, а не безвольной игрушкой в чужих руках. Уважение к себе.
Чтобы папка не мозолила ему глаза, он выбросил ее в мусорное ведро, так и не открыв.
Этот неожиданный визит всколыхнул в нем воспоминания. Первая встреча с Баффетом – и с Джоном – случилась одновременно. Он потом быстро забыл о Филдинге до поры, но зато Баффета, кажется, запомнил навсегда. Его жирную тушу, навалившуюся на него в ту ночь, вялый член, который пришлось долго ласкать, чтобы он затвердел. Криса передернуло от отвращения. Решиться на подобное еще раз? Об этом не могло быть и речи.
До самой темноты Крис просидел в саду, следя за сгущающимися тенями. Было тихо, слышно только, как верхушки деревьев покачивает легкий ветер, и где-то в кронах изредка кричат птицы. Погода стояла прекрасная для Шотландии – в конце мая установились ясные, солнечные, почти безветренные дни.
В доме было тихо. Когда вернулась Кори, Крис сразу услышал – она громко поздоровалась и спросила: «Где Крис?». Теперь ее голос звучал совсем иначе, чем пять лет назад – резко, отрывисто. Раньше она была как мягкий шелк – податлива и нежна. От той его сестры осталась лишь внешность. А еще – их общие воспоминания о доме, о детстве. Спустя несколько минут Кори вышла через заднюю дверь.
- Почему ты сидишь здесь в одиночестве? – она присела рядом, задев его плечом.
- Хотелось побыть одному.
- Это что? – Кори повернулась к нему и перекинула одну ногу через скамью, чтобы лучше его видеть. – Ты недоволен моим присутствием? Или принимаешь важное решение согласиться на условия некоего Баффета?
- Ты что, рылась в мусорном ведре? – он возмущенно вскинулся – такая бесцеремонность его покоробила.
Кори ничуть не смутилась.
- Мама сказала, к тебе приезжал какой-то мудак. Я должна была убедиться, что это не от Эдварда.
- Почему ты зовешь его по имени? – Крис, хотя и считал себя любовником Нортона, уже давно не позволял себе подобное.
- Привычка. Мы, знаешь ли, прожили вместе почти три года. Сложно не свыкнуться за столько времени. Так кто такой Баффет?
- Очередной слишком богатый козел, считающий, что может купить все.
- Он тебя очень недешево оценивает, - Кэролайн склонила голову. Ее волосы были собраны в высокий пучок, но несколько прядей выбилось из прически. – Чем ты его так поразил, что он готов отвалить за тебя целое состояние?
- На самом деле ты не хочешь это знать.
Она звонко рассмеялась, откинув голову назад.
- Ммм… никогда не думала, что буду обсуждать с тобой такие темы. Боже, как изменилась наша жизнь… - она хмыкнула и тут же перескочила на другое. – Завтра нам нужно съездить в город и купить одежду для вечеринки. Я звонила Кейт сегодня днем – это закрытый ужин только для своих. Будут Ливингстоны, Спенсеры, тетушка Грейси и бабуля Эбби.
Крис застонал.
- Только не бабуля Эбби!
Она напрямую не была их бабушкой, но они привыкли так называть ее. Эбигейл Ливингстон была родной тетей их матери – весьма экстравагантной дамой глубоко за семьдесят. Она была глуховата, очки давно не помогали ей различать многочисленных внуков и племянников, и Эбигейл постоянно путала их, ничуть не смущаясь этого. Среди молодежи в их семье было принято всеми возможными способами избегать бабулю Эбби, потому что она питала очень нездоровый интерес к чужой личной жизни. Помнится, на одном из семейных вечеров она отозвала маленькую Кэролайн в сторонку и долго выпытывала у нее, не завела ли она себе любовника.
- Придется потерпеть, - Кори посерьезнела. – Тебе нужен будет официальный костюм. Кейт сказала, можно обойтись без смокинга, для нас это хорошо. Возьмем тебе одежду напрокат.
- А ты?
- А я присмотрела себе платье для коктейля на распродаже, - кажется, этот факт ее ничуть не расстроил. – Завтра куплю. Черт возьми, это же половина моей зарплаты… напомни мне, чтобы я больше никогда не соглашалась ни на что подобное.

В Лондон оба приехали за несколько часов до ужина, который должен был состояться в родовом особняке Ливингстонов в Белгравии. Кейт предложила им остановиться у себя, но Кори отказалась, не желая быть зависимой от кого-либо. Она нашла недорогой отель рядом с Паддингтонским вокзалом и забронировала номер на сутки – так, чтобы не задерживаться в Лондоне дольше необходимого. Ей повезло – день ужина совпал с ее официальным выходным в кафе, Крису же пришлось меняться сменами.
В отель они заселились в час дня. Несколько часов приводили себя в порядок – Кори было сложнее, она два часа промучилась с прической, не желая тратить деньги на парикмахера.
До места доехали на такси. Особняк принадлежал родному брату их матери – Роберту Ливингстону – и его жене. Старшие дети, Мария и Роберт, давно обзавелись собственными семьями. Год назад из дома упорхнула и младшая дочь – Кэтрин.
Дядя Роберт встретил их в холле, изображая из себя заботливого родственника. Он тепло пожал руку Кристоферу, назвав его «мой мальчик», и поцеловал в щеку Кэролайн, слишком громко восхищаясь тем, как она выросла и похорошела. Кори действительно выглядела восхитительно – пусть в дешевом платье, но она была из тех людей, что сами украшают одежду.
На ужин собралось пятнадцать человек. Сначала были посиделки в гостиной, где Крис вспомнил, что когда-то принадлежал совсем другому миру. Миру богатства, широких связей, безукоризненной вежливости и невыносимого лицемерия. Он всей кожей чувствовал неприязнь присутствующих к себе, ведь все они знали, на какое дно он опустился, отрабатывая долги отца. Он понимал, что терпели его ради Кэролайн, которая пробудила в них несомненный интерес своим внезапным воскрешением.
- Ах, дорогая моя, - восклицала тетя Грейс, сидя рядом с его сестрой и слишком взволнованно пожимая ее руку, - как же тебе нелегко пришлось!
Кэролайн только что поведала им душещипательную историю о том, как потеряла память и четыре года прожила в захолустье, работая в приюте для бездомных животных. Она отлично держала лицо, в подобающие моменты опускала глаза и уголки губ, ее голос на особенно грустных моментах чуть заметно дрожал. Крис и сам бы ей поверил, если бы не знал наверняка, что все это – ложь от первого и до последнего слова.
За ужином все вернулось в привычное русло – обсуждались дела, дети, погода, предстоящий летний сезон и отпуска. Крис большей частью молчал, только иногда перебрасывался ничего не значащими фразами с Кейт. Кэролайн не выходила из образа, скромно глядя в свою тарелку и тоже не принимая участия в разговоре.
В отель они вернулись сразу после ужина, сославшись на ранний отъезд.
- Я так и знала, - Кори всю дорогу молчала и завела разговор, только когда за ними закрылась дверь в номер. – Не стоило нам ехать.
- Что ты знала? – Крис устало скинул пиджак на спинку стула и сел, вытянув ноги. – Что они все напыщенные индюки?
- И это тоже. Но я имела в виду другое: они всего лишь хотели посмотреть, что со мной стало.
Крис хмыкнул. Да, родственники оправдали их ожидания в полной мере. Кэролайн успела скинуть туфли и забралась в кресло с ногами.
- Мама сделала бы тебе замечание, - задумчиво протянул Крис, глядя на это вопиющее нарушение этикета.
Кэролайн фыркнула.
- Я много думала… когда была с Эдвардом. Все это – этикет, манеры, положение – ничего не значат на самом деле. Мы столько времени угробили на то, чтобы выучить правила поведения в обществе, а на деле нужным оказалось только то, насколько хорошо ты умеешь приспосабливаться к обстоятельствам. Мне плевать на правила. Можешь осудить меня, если хочешь, но конкретно в этом случае на твое мнение мне тоже плевать.
Крис хотел было ответить на ее довольно резкие слова, но не успел – в дверь постучали. Кэролайн и не подумала подниматься со своего кресла, поэтому ему пришлось открывать.
За дверью стоял Филипп Риччи.

Конец третьей части.

@темы: Творчество, Линии близости